В сборник вошли свыше полутора десятков рассказов, написанных автором в годы иммиграции. Поэтому неудивительно, что, несмотря на детективные, романтические, плутовские сюжеты, в центре каждого повествования стоят истории иммигрантов, их вхождения в новую жизнь, взаимоотношения с коренными американцами. Очень трудно выделить какую-то особую группу читателей, для которой книга будет представлять особый интерес. Она должна заинтересовать всех, но особенно тех, кто хочет увидеть Америку изнутри, глазами иммигранта.

Купить Книгу



СОДЕРЖАНИЕ

1 Развод по-американски

2 Я вернусь к тебе птицей

3 Ной ХХ1 века

4 Полюбите пародиста

5 Лайнер пробежал как по судьбе

6 У меня зазвонил телефон
7 Кому живется весело

8 Мы с вами где то встречались

9 Нет повести печальнее на свете

10 Хроника одного безобразия

11 Любовь по контракту
12 Зона порядка

13 Зона порядка-2

14 Страшные тайны блокбастера

15 “Sweepstakes” как отражение действительности

16 Список Cпрингера

Человек, появившийся в тот вечер в фойе «Меркурия», действительно являл собой разительный контраст с обстановкой и публикой ресторана. Да, на нем был костюм, но определить сколько ночей он проспал в нем на парковой скамейке было сложно. Пиджачок как-то нелепо топорщился в самых  неожиданных местах,  а брюки не гладились, видимо, со времен тех самых бутлегеров, с которых все и началось. Правда, он был в галстуке,  не самом модном и чистом, но все же в галстуке, как и положено посетителю респектабельного заведения. Описывать обувь мы не станем, но что-то там на ногах  все же было. Облик незнакомца завершали спутанные волосы,  смущенный взгляд и трехдневная щетина, не имеющая никакого отношения к моде и стилю.

«РАЗВОД ПО-АМЕРИКАНСКИ»

В тридцать пять, спасаясь от беспросветной нищеты и безысходности, Иришка приехала в США. И здесь воочию столкнулась с ужасом своего детства. Она увидела человека, живущего как раз в такой большой картонной коробке, как из-под телевизора или стиральной машины. Человека звали Джефф, а его нехитрое жилище вплотную примыкало к задней стене ресторана, в котором нелегалка-Иришка работала официанткой. Сразу оговоримся, что Джефф иногда тоже  подрабатывал в этом ресторане. Правда, вовнутрь его не пускали из-за достаточно потрепанного вида, способного лишить аппетита даже самого непритязательного клиента. Поэтому ближе к закрытию он забирал от дверей подсобки ведра с отходами ресторанного производства и отволакивал их к мусорным бакам.

«Я ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ ПТИЦЕЙ»

     -Вы можете говорить по-русски,- выбрал я самую обаятельную из своих улыбок.

     В глазах обеих женщин вспыхнула откровенная неприязнь.

     -Смотри, Надь,- сказала Ленка.- Он русский.

     -Да вижу,- ответила Надя.- Понаехали тут...

     -Что значит "понаехали"? - почти обиделся я.

     -А то и значит. Едут и едут. По-английски ни бум-бум, а все едут. Медом им тут намазано... Отвернитесь, мужчина, не приставайте.

«МЫ С ВАМИ ГДЕ-ТО ВСТРЕЧАЛИСЬ»

"Последняя поездка журналиста"

Рассказ "Последняя поездка журналиста" в предлагаемый сборник не вошел. По ряду причин. Например, события в нем разворачиваются на территории бывшего СССР, тогда как действие всех остальных рассказов сборника происходит в США. Но показать этот рассказ еще раз нам все же хотелось. Вот мы и попросили Дениса Кладчихина с радио miami.FM начитать его для вас..


слушать рассказ онлайн, бесплатно

 



Вопреки сложившемуся расхожему мнению, рассказ "Последняя поездка журналиста" не является автобиографическим. Все  описанные в нем события, а также их участники являются плодом больного воображения автора
-Послушайте... и сколько же... пар... вы собираетесь вытащить из этого будущего водоворота?
     -Каких еще пар?- ответил он. - Лодка одноместная. Только я и необходимый запас продуктов  на пару лет.
     -А потом?
     -Когда- потом?
     -Через пару лет.
     - Через пару лет, по моим подсчетам, вода спадет.
     -И что?
     -И ничего. Можно будет остановиться и начинать все сначала.
     -С кем? - не понял я.
     -Спасется же еще кто-нибудь, я думаю. Найду их и... Нет-нет, пожалуйста не закуривайте здесь.

«НОЙ  ХХ1  ВЕКА»

Пройдя, нет - проплыв в комнату, она опустилась в предложенное нами кресло, помолчала немного и, наконец, произнесла:

     -Знаете... я беременна...

Начало было многообещающим. Все как-то насторожились. Первым, как ему и положено по штатному расписанию, пришел в себя редактор. Внимательно вглядевшись в девушку и не наткнувшись ни на какие воспоминания,  он  успокоился и деловито осведомился:

     -От кого?

«ЛЮБОВЬ ПО КОНТРАКТУ»

ВИКТОР ГОРОШИН: Я НИКОГДА СЕРЬЕЗНО НЕ ОТНОСИЛСЯ К СВОЕЙ ПИСАНИНЕ

Елена Синявская беседует с автором книги «Развод по-американски».

Интервью опубликовано в октябрьском номере журнала «РУССКИЙ ГОРОД»


Е.С. Привет. Давно не беседовали.
В.Г. Да вроде бы только в среду…
Е.С. Ну, вот. Такое оригинальное начало испортил. А я готовилась. Где твоя цеховая солидарность? Я имела в виду, что не беседовали публично. Давай сначала?
В.Г. Если хочешь…
Е.С. Давно мы с тобой не беседовали.
В.Г. Видимо, не было информационного повода.
Е.С. Теперь вот появился. Говорят, ты книгу написал.
В.Г. Написал – это слишком громко сказано. Скажем так – собрал. Там из полутора десятков рассказов новых только… три, кажется. Остальные уже публиковались. Получили и своего читателя, и своего критика.
Е.С. А в чем тогда цель данного издания?
В.Г. Их две. Во-первых, все эти рассказы объединяет взгляд иммигранта. Самому было любопытно посмотреть, как этот взгляд меняется с годами. И захотелось собрать все, что мне кажется хоть немного интересным, под одной обложкой.

Е.С.
А вторая?
В.Г. А вторая – интернет. Всемирная аудитория, не ограниченная никакими рамками. Тут у меня опыта никакого. Я - другое поколение. Так почему бы не попробовать современные информационные возможности? И рекламные тоже. У меня до этого никогда не было ни страницы в интернете, ни, тем более, своего сайта. Вот сейчас учусь, как с ними обращаться. У меня, правда, потрясающе грамотные помощники, но им, как обычно, некогда.

Е.С.
Поменяй.
В.Г. Вообще-то это жена и сын, но я подумаю.
Е.С. Ты всегда позиционировал себя, как журналиста. А тут на твоей странице в facebook я вижу гордое имя Писатель.
В.Г. А там, как в давней рекламе: при всем богатстве выбора другой альтернативы не было. Дано множество шаблонов. Можно было назваться бухгалтером, инженером, переводчиком… груздем, но не журналистом. Пришлось лезть в кузов.
Е.С. Не такая большая и разница. И тот, и другой - художники слова.

В.Г.
Это уж каждый для себя определяет. Для меня там не то, что разница, там – пропасть.

Е.С.
Я увековечу. Если, конечно, объяснишь.

В.Г.
Журналист – это профессионал, обязанный выдавать продукцию на-гора. Дантист обязан рвать зубы, официант – приносить еду, художник - смешивать краски. Журналист - готовить печатные материалы, телесюжеты, радиопрограммы… И никому нет никакого дела, прилетел ли к нему Пегас, припорхнула муза или они предпочли на сегодня кого-нибудь другого. Это – ремесло, которым человек в той или иной степени владеет.

Е.С.
А талант где же?

В.Г.
Там же, где и у дантиста, официанта, о которых мы уже сегодня упоминали… Только у них свои критерии таланта в дополнение к профессионализму. А писателю ко всем перечисленным достоинствам необходимо еще и особое состояние души.

Е.С.
И у тебя оно появилось?

В.Г.
Только если верить фейсбучной страничке… По своему мировосприятию я все равно остаюсь журналистом. Хотя бы потому, что мне нужен быстрый результат. И я, как ни стыдно в этом признаться, не испытываю постоянной потребности что-то сочинять. Я вот пару месяцев назад листал какой-то местный русскоязычный журнал. И статью увидел об атлантских ребятах - поэтах, прозаиках, которые собрались на свой творческий вечер. Так там одна женщина так прямо и сказала, что разок попробовала себя в литературе и теперь не писать просто не может. Вот это я и называю особым состоянием души.

Е.С.
Я видела этот материал. Там еще стихи были… Ты прочитал?

В.Г.
Не успел.

Е.С.
Прочитай. Мне интересно твое мнение.

В.Г.
Да кто я такой, чтобы высказывать свое мнение о чужих стихах? Особенно, когда меня не просят… Я понимаю, на что ты намекаешь… Но я с громадным уважением отношусь к любому проявлению литературных способностей.

Е.С.
Вот прямо так – безусловно?

В.Г.
Ну, почему? Одно условие есть. Я не терплю, когда кто-то навязывает свое высокое искусство персонально мне. Знаешь, когда тебя, скажем, на вечеринке берут за пуговицу и ведут в соседнюю комнату слушать чьи-то творения. Или присылают что-то на почту, а потом долго названивают и выясняют мнение о прочитанном.

Е.Г.
А публикации слабых произведений – это не то же самое?

В.Г.
Нет, конечно. Меня никто не заставляет это читать. Я могу уснуть на второй странице, отложить газету на третьей строчке…

Е.С.
Но ведь есть же понятие – графомания.

В.Г.
Да нет уже такого понятия. Когда количество журнально-книжных страниц было ограничено, раздражало, если их использовали для ахинеи. Сейчас можно рыться в бесконечном пространстве и найти такую жемчужину, которая на поверхности и не появится никогда. Красиво сказал?

Е.С
. Как всегда. Так значит ты согласен с Гориным, который говорил, что настоящий писатель – это тот, кто написал хотя бы один рассказ, запавший в душу хотя бы одного человека?

В.Г.
Не знал, что это Горин. Слышал, что это Жванецкий, Райкин… Честно говоря, я эту фразу никогда не воспринимал буквально. Мне всегда казалось, что тут злая советская ирония. Из серии, «а я даже знаю этого человека.» Вот если ему понравится, то ты уже и писатель. Во всяком случае, член союза. Что ты там роешься в своем i-phone? Это в конце-концов невежливо…

Е.С.
Вот, нашла. Оказывается, это Хемингуэй сказал.

В.Г.
Ну, тогда это уступка гения.

Е.С.
Что значит- уступка?

В.Г.
Или, скорее, шутка. Не знаю… Хорошо, если этот читатель, скажем, Чехов…

Е.С.
Чехов не читал Хемингуэя.

В.Г.
Догадываюсь… Весь вопрос в том, можно ли доверять вкусу этого читателя. Очень уж они сейчас разные.

Е.С.
А ты сам стихи пишешь?

В.Г.
Бросил лет сорок назад. Когда понял, что ни одной живой строчки не создал.

Е.С.
Сам понял?

В.Г.
У нас дома в Ташкенте постоянно собирались всякие поэты, писатели. В общем, творческая элита. А я такой маленький доморощенный якобы поэт. Лет 12-13 мне было. Ну, родители их моими виршами и нагружали. А те и рады стараться. Нахваливают почем зря. «Ах, как здорово: рыба – глыба, любовь – морковь. И ведь ямб от хорея отличает…» А что ж не похвалить: настроение прекрасное, плов в казане дозревает, напитки охлаждаются… Я и возомнил. Тем более, что девочкам тоже нравилось. В общем, я себя и стал позиционировать, как будущего великого поэта. А как-то раз папа другого гостя привел. И по сложившейся традиции, листочками моими его и напряг. Он смотрит – я спокойно жду очередной порции восторга. А он так пару минут посидел да и говорит: «Знаешь, стихи нужно писать, когда тебе рыдать, выть хочется. А не тогда, когда тебе делать не…чего.» И вот честь мне и хвала, я его как-то сразу понял. А выть мне по жизни особенно никогда и не хотелось. За исключением неизбежных жизненных ситуаций. Так с тех пор и говорю прозой.

Е.С.
Как господин Журден?

В.Г.
Образованная.

Е.С.
И что, вот такой большой крест на поэзии?

В.Г.
За всю жизнь не поручусь, что-то мог и подзабыть. Но очень осторожен со стихами. Мы о прозе с тобой говорим, как об особом состоянии души. А уж поэзия… У меня в университете было два друга. Сотни приятелей, и два друга. Вот те самые, которые самые лучшие. Мы что-то вместе сочиняли, выпускали подпольную стенгазету – это конец семидесятых – начало восьмидесятых. Но показать им что-то свое, написанное ночью, если вдруг действительно захотелось плакать, я не решался. Потому что знал: ребята понимающие, туфту им не прогонишь.

Е.С.
А они тебе?

В.Г.
Им легче было. Они оба на гитаре играли, за музыку прятались.

Е.С.
До сих пор дружите?

В.Г.
Одного уже нет с нами восемь с половиной лет. Как у Феллини… Другой профессорствует в Северодвинске. Это такой закрытый город, где строят атомные подводные лодки. Подозреваю, что там все за всеми следят, и ему не очень уютно контактировать с представителем страны – потенциального противника. Выходим в сеть иногда, но очень редко.
Е.С. Я вот сейчас подумала, что мы с тобой сидим точно как герои твоего рассказа «Полюбите пародиста.» Журналистка берет интервью у автора. Ты его включил в сборник?

В.Г.
Включил. В последний момент.

Е.С.
За что такая немилость?

В.Г.
Да как раз милость… Это мой самый многострадальный рассказ. Я его публиковал уже несколько раз, и он все время воспринимается как рассказ о любви.

Е.С.
И я так считала.

В.Г.
Значит он точно не получился. Я не делал рассказ о любви. Я делал рассказ о пародисте.

Е.С.
И что это значит?

В.Г.
Не разочаровывай меня… В чем отличие писателя от пародиста? Писатель отталкивается от жизни, а пародист от литературного произведения. Посмотри на этого парня: он же говорит цитатами. У него все реакции обусловлены тем, как это уже было кем-то описано. Надо тосковать – будем тосковать. Надо впасть в хандру – впадем. Это же так человечно. А у самого в душе – пустота. Помнишь, там есть фраза, что когда от него уходит женщина он поначалу испытывает даже удовольствие от своего состояния. Значит и он умеет переживать! Ни фига подобного. Не умеет. А хотелось бы. Вот и суетится. От тебя когда-нибудь уходили любимые?

Е.С.
Один раз…

В.Г.
Много ты при этом испытывала удовольствия? То-то и оно.

Е.С.
Тогда зачем ты его включил в сборник?

В.Г.
Последняя попытка. Вот сейчас дал наводку – может кто и взглянет по-новому.

Е.С.
Расскажи немного о благотворительной акции, которую вы проводите, продавая книгу.

В.Г.
Мне бы очень не хотелось об этом говорить.

Е.С.
Почему?

В.Г.
Потому что пока не удается достичь желаемых результатов.

Е.С.
О чем ты говоришь? Вы начали продажу две недели назад. Каких результатов ты ждешь?

В.Г.
Я же говорю, что я – не писатель. Мгновенных.

Е.С.
Так что там с благотворительной акцией?

В.Г.
Нам рассказали о женщине, больной лейкемией. У нее погиб муж, трое маленьких детей, в довершение картины – страшное заболевание. Требуется уже повторная операция. Денег нет. Мы сначала отказывались. Предлагали свою посильную материальную помощь. Но нас убедили объявить сбор денег через продажу книги.

Е.С.
Какими доводами?

В.Г
. Предложение шло от верующих людей. Нам рассказали, что у них масса последователей в интернете, стоит только клич кинуть, как все сбегутся на помощь… Мы им и предложили кинуть клич без нас. На что нам ответили, что нужно использовать все возможности для помощи больной женщине. Что тут можно было возразить?

Е.С.
И что тебя теперь смущает?

В.Г.
Что те, кто просил у нас помощи, как раз и самоустранились. Мы постоянно видим их благочестивые посты, регулярно узнаем от них, что именно Павел написал коринфянам… Даже видим их попытки остановить ураган Ирма именем Иисуса Христа. Наверное, это легче, чем организовать помощь больной женщине и ее детям. Мне, кстати, вообще интересна эта позиция верующих. Мы, узнав об этой женщине две недели назад, пытаемся что-то для нее сделать. Но в одной церкви нам сказали, что благотворительность вообще не очень одобряется. Что нас очень удивило. В другой пообещали сказать свое веское слово в интернете… и держат его уже пару недель… А мы на весь мир объявили о сборе средств. И эта женщина надеется именно на нас. Она ведь тоже смотрит и страницу в facebook и мой веб-сайт (viktorgoroshin.com Е.С.). О тех людях она ничего не знает. Для нее надежда – мы. До кризиса я бы ей сам послал всю необходимую сумму, и мои близкие меня бы поддержали… Сейчас, увы, все несколько по-другому. Кстати, я понимаю, что это интервью выйдет недели через три. Так что, если эти ребята все-таки, наконец, подключатся, то, надеюсь, они меня извинят. Я говорю о том, что происходит на сегодняшний день.

Е.С.
Не хочешь прямо здесь обратиться к читателям?

В.Г.
Не могу.

Е.С.
Почему?

В.Г.
Потому что я там продаю свою книгу. Ты поймешь, еще пятьдесят человек, а пятьдесят второй заявит, что я использую больную женщину в своей рекламной кампании. Оно мне нужно на шестом десятке? Мы, кстати, там же на странице и веб-сайте под фотографиями этой женщины предложили: ребята, забудьте про книгу. Хотите помочь – напишите нам. Мы дадим вам реквизиты для перевода денег…

Е.С.
Много собрали?

В.Г.
Сущую ерунду. А там нужны десятки тысяч.

Е.С.
Жалеешь, что ввязался?

В.Г.
Что значит –жалею? Нет, конечно. Она мне по ночам снится. Есть еще одна проблема. Значительная часть читателей, как мы видим, предпочитает бумажные издания. А на Амазоне и прочих площадках условия кабальные. Там нам практически ничего не остается. Не говоря уже о благотворительности. Наш доход идет только с продажи электронной книги на моем сайте. Как ни странно об этом говорить, но не все еще любят и умеют читать с компьютера или электронной книжки.

Е.С.
Вот никогда не думала, что тебя так заботит мнение окружающих.

В.Г.
Видимо, с возрастом проявляется. Мне ведь уже, как трифоновскому герою, пора предварительные итоги подводить.

Е.С.
И как результаты?

В.Г.
По разному. Печалит то, что активно зашевелились какие-то старые ошибки. Полжизни пролежали себе без движения и вдруг проснулись. И вроде бы мелочи всякие, а в сумме что-то накапливается. Друга когда-то несправедливо обидел, с девушкой не совсем достойно поступил, глупость, не подумав, ляпнул. Как-то с годами все эти «глупости и мелкие злодейства» не становятся обаятельнее. Десятилетия прошли, я уже совсем другой, а вот беспокоит…

Е.С.
Может быть мудрость приходит?

В.Г.
Хотелось бы… Немного успокаивает, что если вдруг забеспокоило, то может быть уроки не прошли напрасно. Может так грешки выжигаются… Ответ ведь держать придется.

Е.С.
Ты верующий человек?

В.Г.
Верующий, но не религиозный. Вера для меня понятие очень интимное. Мы сами договоримся. Мне не нужны посредники. Тем более, что они на поверку очень… разные. Какую-то внешнюю атрибутику стараюсь держать, но и тут для меня важна скорее эстетическая красота, чем прикосновение к таинству.

Е.С.
Но в работе-то для тебя важно что скажут, что подумают?

В.Г.
Послушай, я выставляю свою работу напоказ. Можно при этом игнорировать общественное мнение?

Е.С.
Пора бы и привыкнуть.

В.Г.
В данном случае, привычка – это способность не воспринимать каждое дурное слово болезненно. Нельзя понравиться каждому читателю, зрителю. А потом многим же приятно так, между делом, сказать: «Да, господа, давеча пролистал эту книжку. Знаете - не очень». Хотя, скорее всего, и не открывал…

Е.С.
Ты против критики?

В.Г.
За. Тремя руками. Только расскажите, что именно не понравилось и почему. Я тебе сейчас большой секрет открою. Только никому не рассказывай. Я когда любую работу начинаю, всегда выбираю кого-нибудь из своих знакомых… продвинутых, конечно, для ориентира. Вот пишу для него или нее. Они, как ты понимаешь, об этом не догадываются. А потом спрашиваю их мнение. Не поверишь. Стопроцентное попадание. Хотя всем другим это может и не понравиться.

Е.С.
Для меня писал что-нибудь?

В.Г.
Писал.

Е.С.
Лестно.

В.Г.
Гордись.

Е.С.
А в твоих планах есть перевод книги на английский?

В.Г.
Очень выборочно. Многие рассказы, как, например, тот же «Пародист», для американцев будут абсолютно чуждыми. Так что пока запланировали три. «Развод по-американски» среди них. Ищем переводчика. Согласно теории перевода, он должен быть изначально англоязычным. Одна наша знакомая взялась было, но уже на названии запнулась. И ни шагу вперед. Это на русском языке развод как расторжение брака и мошенничество – одно слово. Никак не находится аналог на английском. Видимо, придется менять название. А жалко.

Е.С.
Всего три рассказа? Это такая маленькая книжка будет?

В.Г.
Нет. Мы планируем пока только электронный вариант. Сделаем англоязычную версию сайта и там разместим. Кстати, и в плане благотворительности я очень рассчитываю на эти переводы. Интересно, кто отзывчивее…

Е.С.
Что-нибудь еще задумали?

В.Г.
Будем выпускать аудиоверсию книги. Сейчас думаем над форматом. Мои интернетовские советчики рекомендуют начитать самому. Говорят, что в сети это больше ценится. Мне бы хотелось взять профессионалов.

Е.С.
Где ты их возьмешь?

В.Г.
Ну, вот… Что с тобой сегодня? А я для тебя что-то писал, как для продвинутой. У меня под рукой весь мир в сети. Так же, как и у тебя, между прочим.

Е.С
. Извини, не подумала.

В.Г
. Куда ж я денусь?

Е.С.
Тебя не видно на телевидении, не слышно на радио. Чем занимаешься в свободное от создания нетленок время?

В.Г.
Да хватает пока дел. Что-то редактирую, привожу в божеский вид чью-нибудь галиматью. Одних консультирую. Других пытаюсь чему-нибудь научить. Третьим лекции читаю.

Е.С.
Где находишь все это?

В.Г.
Там свой мир, свои агенты, свои литературные… афроамериканцы. Это тема для другого интервью.

Е.С.
А телевизионная деятельность?

В.Г.
Как в «Золотом теленке» -резко пошла на убыль. Какие-то разовые заказы еще выполняем, но не на постоянной основе. Времени не хватает. Да и возраст… Дима-то еще молод и горяч, а мне уже теленовостной ритм не по плечу. Как говорит мой доктор: нельзя в шестьдесят жить, как в тридцать.

Е.С.
Ну, и последний традиционный вопрос: ваши творческие планы?

В.Г.
Опять – творческие. Ну, не люблю я этого слова применительно к себе. Я никогда серьезно не относился к своей писанине. Если что-то получалось – слава Богу. Помнишь у Макаревича друг «брал свои вершины не раз.» А у меня так… сопки.

Е.С.
Хорошо. Над чем сейчас работаешь?

В.Г.
Знаешь, я заметил, что все время хочу попробовать себя в каком-то новом качестве. Сделать что-то, чего еще не пробовал. У меня есть подруга одна. Она очень хороший психолог. Так вот она говорит, что это признак профессиональной неудовлетворенности. Ну и пусть. Человек я суеверный. Поэтому говорить о своих планах не буду. Но как только закончу, обещаю сразу позвонить тебе.

Е.С.
Честное пионерское?

В.Г.
Когда я тебя обманывал?